

…Алябьев склоняется над старым, неважно настроенным роялем, щурится сквозь толстые стёкла очков. В прошлом офицерская карьера в гвардии, мутная история с якобы убийством карточного шулера. И вот теперь за маленьким, не очень чистым окном Оренбург. Ссылка.
По Николаевской, от губернаторского особняка до обрыва на Беловке, за которым Урал, гуляют дамы в широкополых шляпах, подчёркнуто небрежные (под студентов) гимназисты. Как бы не замечая их, цокают каблучками гимназистки. На их круглых мордашках неумелые попытки скрыть природную розовощёкость под какой-то бледной дрянью. Доносятся медные всхлипы труб гарнизонного оркестра.
По вечерам к Алябьеву заходит таинственный мальчик. Поручик Виткевич. Он тоже ссыльный. Недавно только стараниями военного губернатора, умницы Перовского произведён в поручики и у него, наконец, закончился роман с женой командира Орского батальона подполковника Янковского, роман тяжёлый, измучивший их обоих. А таинственный, потому что иногда исчезает из Оренбурга и интригует с англичанами в неведомом Афганистане.
А недавно у Алябьева был Пушкин, Даль приводил. Хорошо посидели. Барышни Пушкина боятся. Столичная штучка. Да и с французским у барышень не очень, где хорошего учителя найдёшь? Ловелас, опять же, известный. Хотя последнее обстоятельство не очень пугает дам. Даже наоборот. Отойдём в сторонку, ma cher, я тебе на ушко расскажу об этом невозможном Пушкине.
А этот мальчик, Виткевич, потом застрелился в петербургской гостинице. Слухи ходили, что англичане застрелили и архив в шести сундуках выкрали. Какой ужас!..
Телевизор замолчал, жена спать легла. Пойду съем мандарин, выкурю сигарету и «Историю российского государства» буду читать. Ну и что, что Акунин не историк, зато пишет интересно.